BSL-Tor. Прекращение разработки.

На днях я выпустил новый релиз своего первого приложения для Windows — BSL-Tor. Создал его в среде разработки Tauri при помощи DeepSeek, выложил проект в публичный репозиторий и некоторое время совершенно искренне радовался: всё как у взрослых… 🤣

Поделился новостью со старым приятелем-программистом. Мы знакомы лет двадцать пять. Его ответ сначала заставил задуматься, а потом буквально отрезвил:

«То есть ты прошёл верификацию своего сайта на Госуслугах, а теперь рассказываешь про Tor? План надёжный, как швейцарские часы».

И ведь не поспоришь.

Tor — технология, созданная прежде всего для повышения приватности и анонимности в сети. Но в российских реалиях она неизбежно оказывается связана ещё и с доступом к ресурсам, которые государство ограничило.

А значит, мой маленький программный проект внезапно оказался совсем не таким безобидным, каким казался мне в процессе разработки.

Я на сто процентов не хочу становиться ни «революционером», ни «борцом за Свободу». Никогда не собирался призывать кого-либо к политическим действиям и сам не стремлюсь в них участвовать.

И дело даже не в трусости.

Просто после десятилетий алкоголизма у меня наконец заработал довольно полезный механизм — инстинкт самосохранения.

Мне совершенно не хочется однажды открыть дверь и увидеть там человека в строгом костюме с не менее строгим, колючим взглядом. Или обнаружить в личном кабинете какое-нибудь официальное приглашение явиться туда, куда я совершенно не собирался.

Причём поводом окажется не мошенничество, не кража, не причинённый кому-то вред, а программа, которую я написал из чистого технического интереса.

Поэтому разработку BSL-Tor я прекращаю. Полностью. Дистрибутивы уже удалены с GitHub и Gitverse.

Публично распространять установщики, развивать программу и публиковать инструкции по её использованию я тоже больше не буду. Тем более что законодательство теперь отдельно ограничивает рекламу средств доступа к заблокированным ресурсам. (с 1 сентября 2025 года) Проверять на собственной шкуре, где именно проходит граница между рассказом о программе и тем, что кто-нибудь сочтёт её рекламой, у меня нет ни малейшего желания.

И знаете что?

Мне совершенно не жаль самой работы.

Потому что для меня BSL-Tor оказался гораздо важнее как личный опыт, чем как программа. Ведь это была первая программа, созданная мной — человеком, который вообще не программист.

Когда последний релиз заработал именно так, как я задумал, я испытал совершенно невероятное чувство. Оно не идёт ни в какое сравнение ни с какой, даже самой навороченной выпивкой.

Я наконец научился получать от трезвой жизни кайф регулярных достижений.

Кайф от того, что вчера что-то существовало только у тебя в голове, а сегодня ты нажимаешь кнопку — и оно работает.

Самое классное чувство моей нынешней жизни — это спокойная уверенность. Ожидание чего-то нового и хорошего. Я действительно предвкушаю многие дни, потому что могу что-то создавать, чему-то учиться, быть полезным и получать от жизни положительную обратную связь.

И ради этого стоило написать даже программу, дальнейшую судьбу которой я теперь сам же и обрываю.

А теперь всё-таки о блокировках.

Потому что прекращение разработки BSL-Tor совершенно не означает, что мне внезапно понравилось происходящее.

Массовые блокировки со стороны государства и действия Роскомнадзора по-прежнему вызывают у меня только тихое презрение и брезгливость. Ну и досаду. Особенно сама логика: бороться не с конкретным нарушением или конкретным контентом, а сразу с целой платформой.

Для меня это примерно как ампутировать руку по локоть из-за нарыва на пальце. Нет руки — нет нарыва. Отличное решение. Правда, пользоваться остальными пальцами после этого тоже несколько затруднительно.

Telegram и YouTube — это прежде всего инструменты. Причём, классные инструменты.

Через них люди общаются, учатся, работают, ведут бизнес, слушают музыку, смотрят лекции, находят клиентов, публикуют свои работы и обмениваются знаниями.

Да, этими же инструментами пользуются преступники.

Ну так давайте запретим интернет вообще.

И мобильную связь заодно.

Ведь преступники тоже пользуются интернетом и телефонами. На автомобилях они иногда перевозят наркотики — значит, автомобили тоже под запрет. Ножами совершают убийства — запретим ножи. Утюгами пытают. Запретим утюги. Деньгами оплачивают преступления — наличные туда же.

Абсурд?

По-моему, именно так и выглядит борьба не с поступком конкретного человека, а с инструментом, которым этот человек воспользовался.

Всегда найдутся уроды, которые будут создавать мерзкий, пакостный контент, пропагандировать насилие, ненависть и прочие испражнения худшей половины человечества.

Но существование таких людей само по себе ещё не превращает любой инструмент связи в источник зла.

И вот здесь у меня иногда начинают возникать совсем нехорошие исторические ассоциации. Ещё немного — и к разработчикам станут приходить граждане в галифе, сапогах, кожаных куртках и кепках. Будут стоять за спиной программиста и объяснять ему, какие программы нужны народу, какой функционал является правильным, какие технологии идеологически выдержаны и как вообще следует программировать и Родину любить.

Разумеется, это гипербола.

Пока.

Но когда я представляю подобную картину, мне почему-то вспоминается Швондер в великолепном исполнении Романа Карцева из «Собачьего сердца». Не как символ 1937 года, конечно, а как удивительно живучий образ человека, уверенного, что должность даёт ему право вмешиваться во всё на свете и учить специалистов, как им работать. И даже жить.
А вот галифе, кожанки и колючие взгляды — это уже другая, куда более мрачная историческая ассоциация.

Вот эта уверенность в праве всё регулировать, запрещать, предписывать и исправлять мне особенно неприятна.

Я считаю, что государство и владельцы крупных платформ должны искать способы бороться именно с незаконным контентом. Причём желательно в сотрудничестве, а не посредством бесконечной раздачи запретов и распоряжений сверху вниз.

Но это уже их работа.

А моя — заниматься собственным сайтом, создавать полезные программы, писать о своём опыте и, возможно, помогать другим зависимым.

Поэтому BSL-Tor остаётся для меня не столько закрытым программным проектом, сколько стартом. 

Стартом, который показал, что я способен придумать что-то, разобраться в незнакомой области, довести работу до результата — а потом вовремя остановиться, если понимаю, что дальнейшее движение мне не нужно.

И, пожалуй, последнее оказалось не меньшим достижением, чем сама программа.