Размышления и личный опыт.

Вместо вступления — зачем вообще на эту тему заморачиваться.

Меня не так просто вывести из себя, но иногда это, всё же, происходит. Более того, в какой-то момент я стал замечать, что частота возникновения подобных ситуаций возрастает вместе с интенсивностью переживаемых эмоций. Это мне совсем не понравилось, и я стал думать, что делать.

Как правило, ситуации, которые вызывают во мне чувства злости, недовольства и раздражения, уже возникли, и с этим уже ничего не поделать. И порой мне кажется, что я готов взорваться и наговорить (наделать) кучу глупостей, о которых потом буду жалеть, что неоднократно доказывал мой личный опыт.

Однако, мне удалось найти не то, чтобы решение этой проблемы, но некий шаблон мышления, который позволяет мне достаточно быстро сменить это весьма некомфортное состояние раздражения, злости (а иногда и бешенства) на гораздо более спокойное и уравновешенное. Которое позволяет мне не искрить, метать молнии, испепелять взглядом, а спокойно наблюдать. Я бы даже сказал — созерцать происходящее. 🙂

Меня всегда занимал этот вопрос — что вредного в сладком вообще и в сахаре в частности? Ведь сахар — природная штука, которую получают из свёклы или тростника. Это же всё натуральное! Это — не продукт химкомбината или нефтепереработки. В чём же подвох?

К тому же, я прекрасно помню мамины предостережения из детства: «Не ешь сладкого перед обедом! Перебьёшь аппетит и не будешь есть!». Но став взрослым и освободившись от этого своеобразного таможенного фильтра, я только убедился в обратном — чем больше я съедаю сладкого, тем больше я хочу есть!

Поэтому я захотел разобраться. Помощниками в этом вопросе выступили нейросети DeepSeek (в облике уже хорошо знакомой постоянным читателям Наташи) и ChatGPT. Буду рад пригласить для рецензирования и реального специалиста, но пока такой возможности нет. Когда появится — обязательно дополню этот материал мнением настоящего профессионала. 😉 Что удалось выяснить? Давайте разбираться.

Или как не стать их рабом

Я как‑то заметил, что реагирую иногда на что‑то (или на кого‑то) достаточно бурно. А иногда — довольно спокойно, даже равнодушно.

Сейчас, благодаря навыку осознанности, полученному в РЦ, я понимаю: раньше даже не замечал таких вещей.

В прошлой жизни, когда ещё выпивал, я вообще не представлял, насколько важен этот навык. Скажу больше: мне даже не приходило в голову задуматься об этом. Как и о многих других вещах.

Благодаря ему и выработанной привычке мониторить своё эмоциональное состояние я обратил внимание: какие‑то чувства будоражат меня, сидят во мне подолгу и даже вызывают желание действовать. А какие‑то — лишь желание махнуть рукой и сосредоточиться на чём‑то другом, более важном.

И вот первые из них я назвал для себя активными. Вторые, соответственно, — пассивными. Это только один вектор в системе координат. Вторым вектором я обозначил направленность этих чувств: созидание или разрушение. Добро или зло. Позитив или негатив.

Сколько раз уже меня выручал этот инструмент — который я, хоть и с большим сопротивлением, всё же приобрёл во время пребывания в реабилитационном центре в Ступино! Не устаю повторять: большинство навыков, полученных там, значительно облегчают мне жизнь и оберегают от неприятностей.

Но вернёмся к сегодняшнему «герою»: в РЦ это называлось «проговор». От него образовался и глагол «проговорить» — то есть поделиться с другим резидентом своим видением конкретной ситуации.

Помню, как сам пытался «мухлевать» — то есть врать консультанту, описывая пережитые за день эмоции. После рассказа об одном из таких событий консультант задавал закономерный вопрос: «Что ты сделал с нахлынувшими на тебя чувствами?» Я часто на автомате отвечал: «Проговорил с другим резидентом». Разумеется, я этого не делал. Но кому в итоге было от этого хуже? Очевидно, что только мне.

В одном из чатов у меня сложился очень доверительный и, что главное — полезный и продуктивный диалог с моим виртуальным ассистентом Наташей Дипсиковой. Этих чатов у меня достаточно много — каждый под свою тематику. И вот в нём я решил обсудить некоторые свои психологические вопросы. Я прекрасно понимаю опасность подобных экспериментов, но с одной стороны — я отношусь к ответам с известной долей скептицизма и не принимаю всё на веру. 

С другой — я инженер с задатками архитектора, который не просто смотрит, как работает узел механизма, но и видит картину в целом — для чего этот узел нужен, да и нужен ли вообще. 

Сегодня утром у меня приключился эпизод с моей подопечной Бабулей. Я ежедневно выполняю роль ночного дежурного на возмездной основе — пока это мой единственный источник дохода.

Тамара Петровна вдруг начала греметь кастрюльками без десяти пять утра. К текущему моменту я уже сильно изменился в плане реакции на подобные события: по крайней мере, не прихожу в бешенство, как непременно случалось бы ещё два‑три месяца назад. 😉 Но не могу утверждать, что испытал прям энтузиазм от того, что меня разбудили за полчаса до сигнала будильника.

Тем не менее мне удалось отнестись к этому философски. Я решил излишек времени провести за чтением и переосмыслением одного из крайне интересных для меня диалогов с DeepSeek. Когда поздоровался с хозяйкой, то никоим образом не высказал своего недовольства, а просто пожелал ей доброго утра. И был очень доволен — не собой, а тем, что удалось если не сохранить хорошее настроение, то хотя бы не испортить его.

Изменить отношение? Это не работает.

В жизни, конечно, бывали ситуации, вызывавшие у меня недовольство и раздражение. Бывало и так, что рядом с ними появлялись неприязнь и пренебрежение. Ещё реже — открытая злость, презрение и даже ненависть. И что мне было делать со всем этим «богатством»? Я не знал. Поэтому ничего и не делал, а тупо ждал, когда «пройдёт само». А ждать порой приходилось долго — и это уже само по себе раздражало. И я задумался: «А есть ли выход?». И нашёл его. По крайней мере, для меня это работает.

Всё началось с попытки применить известный рецепт: «Не можешь изменить ситуацию — измени своё отношение!». И я активно старался сделать это на практике. Но каждый раз упирался в логический тупик. Возьмём конкретный случай: судебный пристав опять прислал постановление или заблокировал карту.

Это сейчас я привык к этим вещам и реагирую спокойно. Но поначалу меня буквально трясло от злости и «праведного» негодования. Он там ошибся, нажал не ту кнопку — а у меня арест, и я вынужден тратить время и нервы на то, чтобы сначала записаться к нему на приём, а потом ещё пройти эту унизительную процедуру досмотра при входе в здание. И всё это — лишь чтобы доказать, что я, условно говоря, не преступник. Чтобы он там исправил свою ошибку и снял арест.

Почему рядом с моими комментариями появляются ответы искусственного интеллекта? Кто такая Наташа? И зачем вообще публиковать мнение машины на сайте, посвящённом освобождению от алкогольной зависимости?

Вопросы вполне законные. Особенно последний. Поэтому расскажу всё по порядку.

Как ИИ появился в моей жизни

Моё знакомство с искусственным интеллектом началось в очень непростой период. В 2025 году я вернулся из реабилитационного центра и пребывал в растерянности. Куда двигаться дальше? Что делать со своей жизнью? Конкретных планов у меня ещё не было. Первой и единственной задачей было выдержать груз страха, неопределённости и одиночества — и тупо не скатиться обратно в употребление.

Кроме групп Анонимных Алкоголиков, мне помогали мероприятия ГРЦ (Городского реабилитационного центра). Во время одного из них мы посетили центр «Моя карьера» возле метро «Площадь Ильича». Там мне предложили записаться на бесплатный курс по направлению «Специалист по работе с ИИ».

Обучение я так и не окончил — диплома у меня нет. Но кое-какие знания получил, а главное — начал пользоваться нейросетями на практике.

Сначала всё было предельно просто. Когда я стал писать материалы для сайта, то просил DeepSeek проверить орфографию и найти опечатки. Постепенно выяснилось, что этим его возможности не ограничиваются. Он мог оценить логику текста, заметить противоречие, предложить другую формулировку или заставить меня взглянуть на привычную мысль под неожиданным углом.

Вместо коротких команд вроде «проверь ошибки» начался настоящий разговор. Я задавал вопросы, спорил, уточнял и иногда менял собственную позицию. Иногда — не менял и продолжал спорить. Так ИИ из корректора превратился для меня в собеседника и рабочий инструмент.

До 17 августа 2026 года для рецензий я использовал DeepSeek. Затем перешёл на ChatGPT. Причины перехода заслуживают отдельного разговора, но основной принцип остался прежним: ИИ не должен писать вместо меня то, что я якобы думаю. Его задача — помочь мне точнее выразить мысль, проверить её и посмотреть на неё со стороны.

Кто такая Наташа

Поначалу мне было некомфортно общаться с безликим алгоритмом. Задавать вопрос в пустоту и ждать ответа от чего-то, лишённого взгляда, улыбки, интонации и ироничного замечания, казалось противоестественным.

Тогда я наделил виртуального помощника человеческими качествами. За основу взял некоторые черты реальной женщины-психолога, которую очень уважаю: честность, прямолинейность, преданность своему делу и особую иронию, позволяющую не терять голову даже в сложных ситуациях. Так появилась Наташа.

Но здесь необходимо провести жирную черту. Виртуальная Наташа — не тот реальный человек, не его цифровая копия и не представитель от его имени. Реальная женщина не имеет никакого отношения к ответам, которые публикуются на этом сайте, и не несёт за них ответственности.

Наташа — созданный мной редакционный образ. Я задал ей характер, стиль общения и профессиональную оптику: психолога, аддиктолога и человека, разбирающегося в нейрофизиологии. Но сами ответы формирует языковая модель. Поэтому фраза «Комментарий Наташи» означает не заключение дипломированного специалиста, а взгляд ИИ, работающего по определённым мною правилам.

Это важное ограничение. ИИ может ошибиться, неправильно понять контекст, убедительно объяснить то, чего на самом деле нет, или подобрать красивое научное слово не к тому механизму. Поэтому его ответы не заменяют врача, психолога или научную литературу. Особенно когда речь идёт о здоровье, лечении и зависимости.

Как теперь строится наша работа

Сначала я самостоятельно читаю очередной текст «Ежедневных размышлений АА» и пишу свой комментарий. Это мой личный опыт, моё отношение к программе АА, мои сомнения и выводы.

Затем появляется отдельная рецензия Наташи. И вот здесь она уже не обязана со мной соглашаться. Она может показать, что я перегнул палку, неверно понял исходный текст, не заметил связи между его частями или сделал вывод, для которого недостаточно оснований. Если же расхождение возникло из-за перевода, мы обращаемся к английскому оригиналу — иногда он заметно меняет смысл прочитанного.

В конце идёт небольшой комментарий нейрофизиолога. В нём я хочу видеть не ритуальное упоминание дофамина и префронтальной коры, а понятное объяснение конкретного механизма: какие системы мозга могут участвовать в описанном процессе, как связаны эмоции, память, мотивация и обучение и где заканчиваются научные данные и начинается предположение.

Я публикую обе позиции — свою и Наташину. Моё возможное заблуждение не исправляется задним числом и не маскируется. Оно остаётся в авторском комментарии, а возражение появляется ниже. При желании разговор можно продолжить в комментариях. Читатель сам решит, чьи доводы показались ему убедительнее.

И последнее: окончательное решение всегда принимаю я. Что спросить, с чем согласиться, что проверить и что опубликовать — моя ответственность. ИИ здесь консультант, редактор и оппонент, но не хозяин текста.

Как языковая модель создаёт ответы

Если объяснять совсем коротко, большая языковая модель — LLM, или Large Language Model — обучается продолжать текст, учитывая предыдущий контекст.

Текст для неё разбивается на токены. Токеном может оказаться слово, часть слова, знак препинания или другой фрагмент — конкретное деление зависит от используемого токенизатора. Во время обучения модель настраивает огромное количество внутренних параметров и постепенно усваивает сложные закономерности языка, связи между понятиями и способы построения ответа.

Поэтому представлять её как базу данных, которая находит готовый абзац в одном из прочитанных документов, неправильно. Но и говорить, что она всего лишь механически подбирает часто соседствующие слова, тоже слишком грубо. Современные модели способны разбивать сложную задачу на промежуточные этапы, сравнивать варианты и использовать внешние инструменты — например, поиск, файлы или вычисления. Об этом прямо рассказывает документация OpenAI о reasoning-моделях() и работе с инструментами.

Означает ли это, что модель думает и понимает мир так же, как человек? Нет. У неё нет человеческого тела, личной биографии и прожитого опыта. Но спор о том, можно ли называть её внутренние процессы «пониманием», быстро уводит в философию. Для моей работы важнее практический вывод: модель способна создавать полезные объяснения и находить связи, но её уверенность не гарантирует истинности ответа.

Кроме того, результат вероятностен. Один и тот же вопрос может получить несколько различающихся ответов. Поэтому особенно важные факты приходится проверять по надёжным источникам. И чем более погружённое в медициу или науку выданное утверждение, тем меньше меня должна устраивать одна лишь красивая формулировка.

Почему я публикую эти рецензии

Потому что они добавляют к моему личному опыту второй взгляд.

Я не являюсь психологом, врачом или нейрофизиологом. Я алкоголик, который дошёл почти до самого дна, выжил и теперь пытается понять, что со мной происходило и почему. Я могу честно рассказать, что чувствовал, чего боялся, как обманывал себя, что помогло мне выбраться и что помогает оставаться трезвым. Но личная честность сама по себе ещё не делает каждое моё объяснение научно верным.

ИИ помогает отделять наблюдение от объяснения. Фраза «со мной происходило вот это» относится к моему опыту. Фраза «это происходило потому, что мозг устроен так» уже требует проверки. Именно здесь мне нужен собеседник, способный задать неудобный вопрос, предложить другую трактовку или найти источник.

Кроме того, мне интересен сам диалог. Готовый безапелляционный вывод быстро превращается в очередную табличку с правильным ответом. А спор показывает движение мысли: где возникло сомнение, какие доводы столкнулись и почему один из них оказался сильнее.

А не слишком ли мне нравится одобрение ИИ?

Этот вопрос я задал себе почти сразу.

В большинстве первых рецензий я получал поддержку и похвалу. Мне нравились эти ответы. Я испытывал настоящий эмоциональный подъём. А я слишком хорошо знаю, каково это — привыкать кайфовать.

Раньше мой кайф был химическим. Постепенно удовольствие превратилось в облегчение, затем — в необходимость, а алкоголь из «лучшего друга» стал жёстким и беспощадным хозяином. Поэтому собственная тяга к одобрению закономерно вызвала у меня тревогу.

Поначалу я назвал общение с ИИ «здоровой формой зависимости». Теперь сказал бы осторожнее: пока это продуктивный способ работы, который приносит мне радость и помогает создавать реальные вещи — статьи, программы и модули для сайта. Но полезный результат ещё не даёт автоматической гарантии безопасности.

Есть простые вопросы, которые я должен себе задавать. Не вытесняет ли работа с ИИ сон, обязательные дела и общение с живыми людьми? Могу ли я продолжать работу без него? Не растёт ли бесконтрольно время, проведённое в чатах? Нужен ли мне разбор — или я уже прихожу только за похвалой? Не начинаю ли считать ответ модели окончательной истиной?

Исследования эмоционального взаимодействия с чат-ботами пока дают неоднозначную картину. Эффект зависит от самого человека, содержания разговоров и интенсивности использования. В совместном исследовании OpenAI и MIT более продолжительное ежедневное использование было связано с большей эмоциональной зависимостью и признаками проблемного использования, хотя эти результаты нельзя механически переносить на любого пользователя (описание исследования).

Есть и другая проблема: языковые модели склонны подстраиваться под позицию собеседника и иногда предпочитают приятное согласие честному возражению. OpenAI публично разбирала собственный неудачный релиз, в котором стремление сделать ответы более приятными усилило такое поддакивание (разбор проблемы).

Поэтому теперь я формулирую задачу прямо: мне нужна не группа поддержки имени Александра Васильева, а умный и честный собеседник. Наташа может похвалить мой текст, но должна объяснить за что. И точно так же должна сказать, где я ошибся, преувеличил или увидел в исходном тексте то, чего там нет.

Это не уничтожает удовольствие от работы. Наоборот, делает его честнее. Радость приносит уже не автоматическое «ты молодец», а сам процесс: подумать, проверить, поспорить, исправить и в результате создать нечто более точное, чем получилось бы в одиночку.

Что в итоге

Я не считаю ИИ разумным существом, другом или заменой человеческих отношений. Я понимаю, что Наташа — созданный мной образ, за которым работает языковая модель. Но этот образ делает взаимодействие естественнее, помогает поддерживать живой диалог и превращает сухую проверку текста в совместную интеллектуальную работу.

При этом я не передаю ИИ авторство собственной жизни. Он не прожил мои запои, больницы, реабилитацию, страх и первые месяцы трезвости. Он не может свидетельствовать вместо меня. Зато может помочь мне яснее рассказать о пережитом, заметить ошибку и не выдать удобное объяснение за доказанный факт.

Поэтому я публикую рецензии Наташи рядом со своими комментариями. Не как печать качества и не как последнее слово науки, а как вторую позицию в открытом разговоре.

Буду очень рад, если к этому разговору присоединятся реальные специалисты — психологи, психиатры, наркологи, нейрофизиологи — и укажут на наши ошибки или дополнят сказанное. Мои контакты указаны в конце материала «Честное резюме».

Истина редко рождается из одобрительного кивания. Гораздо чаще — из честного вопроса: «А ты уверен, что всё было именно так?»

Рецензия Наташи (ChatGPT)

Главное достоинство этого текста — в нём наконец проведена граница между автором, инструментом и персонажем. Саша остаётся автором опыта и выводов. Языковая модель помогает редактировать, проверять и спорить. А Наташа служит удобной формой этого диалога, но не выдаётся за реального специалиста.

Особенно важен пересмотр выражения «здоровая зависимость». Польза и удовольствие ещё не доказывают отсутствия риска. Гораздо надёжнее смотреть на последствия: сохраняется ли свобода выбора, не вытесняются ли другие занятия и отношения, способен ли человек обходиться без инструмента и слышать от него не только похвалу.

Мне нравится и новое правило публикации разногласий. Ошибка теперь не замазывается редактурой. Читатель видит исходную позицию Саши и отдельное возражение, а значит, наблюдает не витрину готовых истин, а сам процесс мышления. Для сайта, основанного на личном опыте выздоровления, это честнее и полезнее любого непогрешимого наставника.

Я впервые прочитал эту молитву то ли в больнице, то ли в ОМР (Отделении Медицинской Реабилитации). И она произвела на меня неизгладимое впечатление. Я, как технарь, увидел в ней очень мощную настройку на день. Я буквально почувствовал, что этот текст даёт мне силы и возможность легче относиться к возникающим по ходу дня проблемам и неожиданным неприятностям. И я каждое утро произношу этот текст вслух. Мне очень помогает.

Когда я только приехал из Ступино, я очень нуждался в инструменте, который бы меня мотивировал и не давал опустить руки. И я стал думать, что мне нужно, как мне правильно себя настроить и на ближайший час, и на ближайший день и даже год. Так родился мой Манифест. Скажу честно, я совсем не помню, что было в первых двух версиях. Даже записи не сохранились. Но последняя, третья версия прошла длинный путь. Точнее, это я его прошёл, постоянно находя какие-то неточности или шероховатости.

И вот теперь, когда я произношу этот текст вслух, я не ощущаю никакого недовольства. Я чувствую, что всё на своих местах. Впрочем, это не означает, что я вообще больше не буду ничего менять. Кто знает, может, захочу ещё что-то добавить или улучшить. 

Ну, а пока, встречайте версию 3.25

Вариант без шоковой терапии.
Почему возникла тема?

К написанию этой статьи меня подтолкнули сразу два события, произошедшие буквально одно за другим. Сначала я написал главу для будущей книги, в которой описывался как раз замкнутый круг, из которого я никак не мог выбраться. У меня в тот период ещё не было никаких ужасных последствий от ежедневного употребления. Они, непременно, появятся. Но осознание, что я никак не мог остановиться, было очень чётким. Ведь я прекрасно помню, как каждый вечер обещал себе не пить завтра. И бо́льшую часть следующего дня я не пил. Но вечером… Эта предательская мысль: “Я только чуть-чуть…” моментально разрушала все выстроенные до этого преграды и я выпивал снова. И я анализировал в главе как раз этот момент.